Ирвин Уэлш "На игле"

Помню, в последних классах школы я одолжил у кого-то dvd-диск с подборкой художественных фильмов о наркотиках. Я посмотрел тогда, кажется, все, где был более-менее годный дубляж. Там были такие картины как «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» (жуткая параша), «Кокаин» с Деппом, «Реквием по мечте» (классика юности) и т.п. Среди прочих, был одноименный фильм по вышеуказанный книге. Однако, спустя 20-25 мин. просмотра, я понял, что не могу это смотреть. Лютый трэш.

Не так давно наткнулся на интервью с Нойзом, где его спрашивают про книги. Он еще молод, малоизвестен и не бородат. Ну, прям почти как я. Там он признался в любви к Пелевину (Generation П у меня в свое время отбил всякий интерес к автору), антиутопиям Замятина, Оруэлла, Хаксли (одобряю) и Уэлшу. С последним был я был знаком чуть более чем никак. Надо было исправить положение.

За последние полгода у меня кардинально изменилось отношение к книгам и чтению. До чего-то дошел сам, до чего-то довели разговоры и споры с Лешей и Виктором, каких-то мыслей подкинул Сергей Король, чей блог читаю сам и вам советую. Собственно, последний, на одной из лекций,  рассказал про правило 50 страниц – жизнь коротка, книг дофига, если тебя не прет с первых 50 страниц – оно не твое, не читай. (Ремарочка от меня: исключения - техническая литература и «проверенная классика»).

Благо, в правиле 50 страниц – соблазн бросить был еще в начале. Мне сразу вспомнились фрагменты из фильма, но воображение визуализировало текст жестче, чем было на экране. Я очень переживал, что это окажется такой же херотой как и «Последний поворот на Бруклин» Хьюберта Сэлби – малоприятные персонажи, обилие мата, «вертлявый» сюжет (надо отдать должное, у Уэлша хоть с пунктуацией все более-менее). Но, потом втянуло. Начались попадаться интересные мысли и наблюдения– циничные, жесткие, но, занятные. Понравившиеся привожу здесь, потому что мой любимый readly.ru не позволяет вставлять такие объемные цитаты:

Когда пришел на собеседование, но работать не планируешь:

Робея, он задаёт мне вопрос:

— Э…э… мистер Рентон… э… как вы, э, объясните… э, перерывы в своей работе, э…

А как ты объяснишь перерывы между своими словами, пидор?

— Видите ли, я уже давно страдаю от героиновой зависимости. Я пытался бороться с ней, но она мешает моей трудовой деятельности. Я считаю, что должен честно во всём признаться и рассказать об этом вам как моему возможному будущему работодателю.

Сногсшибательный трюк. Они нервно заёрзали на стульях.

— Что ж, э, спасибо за откровенность, мистер Рентон… э, нам нужно кое с кем посоветоваться… ещё раз спасибо, мы с вами свяжемся.

Фантастика! Стена холодности и отчуждённости, стоявшая между нами, в одно мгновение рухнула. Теперь-то они не посмеют сказать, что я не пытался устроиться на работу…

О национальном самосознании:

Я ненавижу таких чуваков. Таких, как Бегби. Чуваков, которые готовы накинуться с бейбольной битой на любого мудака, который от них чем-то отличается: пакистанца, «голубого», кого угодно. Ёбаные неудачники в стране неудачников. Не надо сваливать всю вину на англичан, которые нас завоевали. Лично я ничего против них не имею. Они просто дебилы. Нас завоевали дебилы. Мы даже не смогли найти себе приличной, живой, здоровой культуры, чтобы она нас завоевала. Так нет же! Нами правят изнеженные долбоёбы. Во что они превращают нас? В шваль, мерзавцев, подонков общества. Самые жалкие, раболепные, презренные, несчастные отбросы, какие когда-либо были высраны на свет божий. Я ничего не имею против англичан. Они просто роются в своём же дерьме. Я ненавижу шотландцев.

О дружбе между мужчиной и женщиной:

Джули умерла в прошлом году на Рождество. Я даже не был у неё на похоронах. Я лежал на матрасе на флэту у Картошки, по уши в собственной блевотине, и не мог сдвинуться с места. Досадно, ведь мы с Джули были хорошими друзьями. Мы никогда с ней не трахались, ничего подобного. Мы оба думали, что после этого наши отношения – дружба между мужчиной и женщиной – в корне изменятся. После секса они обычно перерастают в настоящую любовь или совсем обрываются. Тут либо идёшь вперёд, либо отступаешь назад, остаться на том же месте трудно. Когда Джули начала ширяться, она очень похорошела. Как и большинство девиц. Гера как бы раскрывает то лучшее, что в них есть. Сначала она даёт, а потом отбирает, причём с процентами.

Для чего нужно читать книги:

Этот ёбаный зануда начинает читать свою ёбаную книжку. Шо это за мансы, блядь? Потом они вместе с этой канадкой, типа как два студента, начинают пиздеть про книжки, которые они прочитали. Это действует мне на нервы. Мы ж пришли сюда веселиться, а не пиздеть за книжки и всякую поебень. Будь моя воля, я бы взял все, на хер, книжки, свалил их в огромную ебучую кучу и полностью сжёг, блядь. Книги нужны тем хитрожопым, которые любят хвастать, сколько всякой хуйни они прочитали. Всё, что тебе надо, можно узнать из газет или по телеку. Кривляки. Я покажу вам книжки, блядь…

«Я мало что умею хорошо в этой жизни, малышка. …»

На выходе Дохлый оборачивается и, глядя на Рентона, поднимает одну бровь в стиле Роджера Мура, выходящего из бара. Рентона охватывает паранойя, вызванная «спидом». Ему кажется, что причина успеха Дохлого у женщин кроется в его способности поднимать одну бровь. Рентон знает, как трудно этому научиться. Он тренировался у зеркала несколько долгих вечеров, но обе брови как на зло поднимались вместе.

Пикап. По ту сторону баррикад:

Спустя некоторое время Диана с подружкой пошли в туалет, чтобы обсудить Рентона и Картошку. Диана никак не могла определиться насчёт Рентона. Он, конечно, мудак, но здесь таких полно, а он от них несколько отличается. Хотя и не настолько, чтобы придти в восторг. 

«Бывших наркоманов не бывает?»

Рентон решил не рисковать и придумать отмазку, которая не была бы столь явной и звучала бы достаточно убедительно. Дело в том, что у него выработалось умение наркомана убедительно лгать, и в его устах ложь звучала теперь убедительнее, чем правда. Он запнулся, подумав о том, что легче бросить колоться, чем перестать быть наркоманом.

О приоритетах:

– А образование?

– Ну да, конечно, я закончил исторический факультет Абердинского университета. – Здесь он сказал почти правду. Рентон действительно поступил в Абердинский университет, и учёба давалась ему легко, но он был вынужден бросить её ещё в середине первого курса, после того как просадил всю стипендию на наркотики и проституток. Таким образом, по его же словам, он стал первым студентом в истории Абердинского университета, который трахал нестуденток. С тех пор он решил, что лучше делать историю, чем изучать её.

О переломном моменте

 -Жалко Билли, – говорит Нина. Ручаюсь, она считает меня круглым идиотом. И она совершенно права. Я тоже считал всех чуваков, достигший двадцати, полными дебилами, о которых даже не стоит говорить, пока мне самому не исполнилось двадцать. Но я всё больше убеждаюсь в том, что тогда я был прав. После двадцати жизнь постепенно превращается в безобразный компромисс, в трусливую капитуляцию – и так до самой смерти.

О перемене мест:

Я иду по Хаммерсмит‑Бродвей. Несмотря на моё всего лишь трёхмесячное отсутствие, Лондон кажется таким же чужим и незнакомым, какими становятся даже знакомые места, когда из них надолго уезжаешь. Всё кажется копией того, что ты знавал раньше, очень похожей, но в то же время лишённой своих привычных свойств, почти как во сне. Говорят, для того чтобы узнать город, нужно в нём пожить, но чтобы его по‑настоящему увидеть, нужно приехать в него впервые. 

Размышления на похоронах оппонента, которого довел до суицида:

Священник не сумел сказать о Вентерсе ничего хорошего и, надо отдать ему должное, не стал лгать. Это было очень короткое и прелестное представление. «Алан совершил много ошибок в своей жизни», — сказал он. Никто ему не возражал. «Алан будет, как и все мы, судим Господом, который дарует ему спасение». Интересное мнение, но мне почему-то кажется, что если этот ублюдок пропишется в раю, то небесному дедуле будет с ним слишком много мороки. Если же его всё-таки туда пустят, что ж, я попытаю счастья и на том свете, премного благодарен.