Про 28 декабря

Этот день будет особенным - я понял это сразу.

Несмотря на суматоху и недосып последних недель, пробуждение было легким, а настроение приподнятым. Солнце, только-только очнувшись ото сна, взялось за свои золотые и розовые карандаши и принялось заштриховывать серые коробки многоэтажек. Дополнял это дело легкий морозец, картина получалась прямо-таки Пушкинская

Я вышел из метро и
бодрым шагом, чуть ли не вприпрыжку, отправился на работу. Это был мой последний рабочий день в этом году, вечером в Шереметьево меня ждал самолет домой. В такие моменты чувствуешь, что можешь свернуть горы и хочется трудиться и приносить пользу, однако, не задалось: наше руководство решило в этот день отметить Новый год небольшим сабантуйчиком, организация которого досталась в том числе и мне, как представителю молодого поколения. Поздравив, выпив и закусив, начальство разбрелось по кабинетам, оставив нас приговаривать остатки шампанского. Стало ясно, что поработать сегодня не удастся никому. Когда со столом было покончено, стали собираться домой.

Мне не доводилось бывать в Шереметьево в сознательном возрасте. Самолет был в 0:25, интернет подсказывал, что двух часов на дорогу мне должно хватить. И съездил домой и вышел чуть меньше, чем за 3, ну, чтоб чуть с запасом. Не люблю ждать понапрасну. Ехать решил с Речного вокзала, как-никак моя ветка, можно еще и почитать по дороге. В районе Белорусской проскочила у меня мыслишка пересесть на аэроэкспресс, но, порешив, что это мажорство, мыслишку эту я отмел. По времени вроде укладывался.

На выходе со станции я увидел очередь человек в 40, стоящих непонятно куда. Внуковский аэропорт приучил меня (напрасно), что на конечных станциях всегда много автобусов и маршруток, идущих в близлежащий аэропорт. Порыскав по остановке, понял, что других способов доехать, кроме как пополнить собой эту уверенно растущую очередь нет - с Речного ходит лишь один маршрут и то, не часто.

Проходит пять, десять, пятнадцать минут. Очередь за мной заполняется. От мерзлого ветра дубеют лицо и ступни. Вспоминаю рассказы Солженицына об узниках  ГУЛАГов, чтобы более стойко переносить холод. Автобуса все нет. До конца регистрации остается 1.5 часа. Ко мне обратилась молодая пара, стоявшая за мной, с предложение скинуться на такси. Мы взяли в попутчики мужчину, лет 60, чтоб делить на четверых. По ходу пьесы я узнал, что он много лет работал в Ширке авиационным механиком все про нее знал. Как только нам позвонили из такси, подъехал автобус. Но мы единогласно решили не рисковать.

Ехать там всего-ничего, но на кольцевой развязке Ленинградский-Международное мы встряли. Время шло, а наши координаты на экране навигатора не менялись. Минуты шли, парень с девушкой стали нервничать и в итоге решили пересечь развязку пешком и дальше ловить попутку. Мне же стало ясно, что, даже, успев ко времени вылета, на регистрацию я уже не попадаю.

Не знаю почему, но когда я осознал, что надежды нет, стал каменно-спокойным. Торопиться уже было некуда. Последние годы я стал что-то больно безалаберно относится к вопросу сборов, это должно было случиться, рано или поздно. Там же, в пробке, с телефона покупаю билет на 9 утра из Домодедово. В Шереметьево я прибыл в 0:15, но регистрация, как известно, заканчивается за 45 минут до вылета.

В Краснодаре меня должны были встретить родители, и в каком-то смысле я был рад, что нам не придется ехать по ночам и создавать ненужный риск. Однако, новость моя их не обрадовала - предновогодние дни расписаны по часам и отцу пришлось ночным рейсовым автобусом ехать домой.

В полдень мама забрала меня из Пашковки, а вечером из-за погодных условий аэропорт закрыли. Все-таки, хоть я и пацан косячный, но везучий.